Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Таня

философия, как за баней

Луций Анней Сенека жил над баней.
Римская баня была центром социальной, эротической, культурной и спортивной жизни общества. Бери и созерцай — так нет, философ страдал.
Сенека терпел громкие стоны силачей и протяжные — любовников, хлесткие удары массажистов по телу. Ненавидел азартные выкрики болельщиков игры в мяч (заодно знал, кто там у них всё купил).

Часами слушал нудные перебранки политиков, жалобные завывания при выщипывании волос, грубые крики при ловле воров, соблазняющий шепот торговцев сластями, — звуки, «от разнообразия которых можно возненавидеть собственные уши».

Философ же, в каком-то смысле сноб. Жил над баней, а все равно умер в своей ванне. Коллективные помывки игнорировал, смерть на миру красной не считал.
Терпел, терпел, и постепенно стал стоиком.

А вот если б не терпел, и спускался к народу — стал бы эпикурейцем.
Если б в ответ подляны кидал (там, я не знаю, забивал водопровод) — стал бы киником.
А если б отринул снобизм, и ринулся в баню все свои философические изыскания проверять опытом — был бы позитивист.
Влез в соблазн и втравил в него кого-нибудь из чуваков — тут я путаюсь, был бы сократиком или платоником.

Сенека был как Распутин, ну или как Плейшнер, чтоб уже наверняка покончить с собой — и вены, и яд, и меч, и утопился. Мало их таких, мощных старцев: если б не ножи, яды, пистолеты, и все это вместе сразу — их не завалил бы и Рокко Сиффреди.

И жену с собой, кстати, угандошил! А знаете, кто еще, как Сенека, довел свою жену до самоубийства? ГИТЛЕР!

Но вообще, современный городской житель, утомленный еще и цивилизацией: грохотом трамваев, ночными гонками мотоциклистов, перфоратором соседей и их любовно-ремонтными игрищами, романсеро бомжиков под окнами в 5 утра и завыванием кошаков — снисходительно ржет над страданиями Сенеки, такого нежного
Таня

Кепска будзе

Джойс, подрабатывая книжным критиком, как-то писал рецензию на роман, крайне раздражавший его своей непонятностью (посмотрела б я на тот геройский роман, с нежностью и трепетом)
Но не суть. прочла забавное, что Джойс соотносил семь смертных грехов с европейскими нациями. Обжорcтво досталось англичанам, гордыня — французам, гнев — испанцам, алчность — итальянцам, похоть — немцам, а праздность — славянам.

Лежу.
Хотя лично я, исходя из субъективного оценочного суждения о литературе, соотнесла бы славян с самым непростительным из грехов, когда в наличии на выбор все остальные — с унынием.
Ну вот хоть "Дубинушку" вспомните, и вообще народные и псевдонародные песни. умирал ямщик.

Или вот у прекрасных белорусов есть поэма "Кепска будзе!", которая честно предупреждает приличных людей: "Будет хуево!" Или еще сквозная история про мальчика, который надеялся встретить весну, сыграв на берестяном музыкальном инструменте. Как вы понимаете, никакой весны он так и не встретил, и умер (сравните с греками, например — там мальчики сопилку юзают не для херни, а нимф и дриад подманивать. Ну или от большой тоски, максимум что — созерцают в луже свою прелестную рожицу)

А в украинских песнях. Дитьо шло в школу, и в лесу замерзло, а мама дома ждет, такое. Из замерзших в лесу можно составить город. Да и вообще украинская литература — чем она? О невыносимом унынии бытия. О панщине, о рученьки терпнуть, о панах-самодурах, о мскалях, совративших панночек, о героических, но павших козаках и характерниках. Байда с крюка турецкого вещает. Опришками хуже Дракулы можно детей пугать, — живодеры и прелюбодеи. В кинематографе — сами понимаете: если герой — сразу умер. ну или уже женат.

Тут невольно позавидуешь немцам: а не лучше ли соотноситься с похотью и, как следствие — с порно. хотя бы и с таким, унылым
Таня

***

Вот все бухтят насчет снимания креста с реаловской (а до этого - с барселонской) эмблемы.
А помните дедушку-цыганского барона из "Белой кошки, черного кота" Кустурицы - так у него был медальон, в который вписаны крест, полумесяц и звезда Давида одновременно.


Можно угодить всем, разместив такую, универсальную для всех команд.
И не было бы ни у кого комплексов по поводу второй звезды,гг
Буддистам же, насколько я понимаю, инвариантно.
Таня

Король сувениров

Есть старый исторический анекдот. Шопенгауэр ежедневно обедал в одном франкфуртском ресторане, а за соседним столиком постоянно располагалась шумная компания прусских офицеров.
Однажды друг, которого философ пригласил пообедать, заметил, что рядом с тарелкой Шопенгауэр положил золотую монету, а уходя, вернул ее в кошелек.
- Почему вы так поступили? - спросил приятель Шопенгауэра.
- Я обедаю здесь уже не первый год и дал себе зарок: в тот день, когда я услышу, что господа офицеры говорят не только о лошадях и женщинах, я отдам этот золотой первому встречному нищему. Но до сих пор монета хранится в моем кошельке.

Так вот. Двадцатый век все изменил. По моим наблюдениям, сейчас господа офицеры в основном даже не о бабах - о бабках.

Photobucket

Вот чудесный чувак, австралиец Барни Хайнс, в окружении трофеев.
На фронтах Первой мировой войны прославился маниакальным мародерством.
Тащил все: в его коллекции было куча касок, оружия, наград, часов, ювелирных украшений. Концертный рояль еще. Огромные напольные часы, которые взорвали его же товарищи, так как они постоянно привлекали внимание немецкой артиллерии.
Барни называли «Король сувениров».
Хотел пойти на войну и в 1941, но его в армию не взяли)
Таня

У историка всегда есть повод

Сегодня, между тем, Международный День Франкофонии.
Не припомню, когда моя френд-лента и любимые политобозреватели так резко, яростно, непримиримо делились на сторонников/противников (ЧМ не в счет). Ааа, мирные жители! - Ааа, Каддафи сукин сын, забыли Локерби?!

Но как же нравится многим эта новая нетолерантная Франция, этот маленький Наполеон-полукровка, с блестящей надменностью наплевавший на Германию, предавший своих кредиторов, внезапно разбивший миф о вялых метросексуальных европейцах, уставших воевать.

Серж поет на русском.