Таня

и немножко нервно

Всегда считала, что выражение "Скрипка Энгра" — типизация его любимого женского образа, когда женщина сидит спиной к воображаемому художнику, ну и там плечи, талия, спина, вот это все. после бани.
Оказывается, это идиома, означающая примерно вторую натуру. типа, химик Бородин. И Энгр прекрасно играл на скрипке, концертировал одно время с Листом и мечтал стать скрипачом, но трезво рассудил, что живопись лучше оплачивается.

И как же нам, всему тонко чувствующему благодарному человечеству повезло, что бабло в тот момент победило зло. Ну не то чтоб зло, а вполне могло б и не быть этих прелестных одалисок, Наполеонов, Венер, турецких бань и Источников.
А у советских подростков — еще и источников вдохновения, потому что кто советским подростком не этосамое на картины Энгра в БСЭ или в альбомах репродукций, у того нет сердца

Таня

***

Анжей напомнил старую историю про Хичкока, который однажды поджидал на интервью Шаброля и Трюффо. Те, добираясь к мэтру в полной темноте, ступили на замерзший водоем и провалились под лед.

Хичкок впоследствии часто пересказывал эту историю, всякий раз приукрашивая ее — но правда же никогда не должна мешать хорошей истории.
Типа, — «вспоминаю о вас, господа французские журналисты, всякий раз, когда вижу кубики льда в стакане виски».

Ну то есть ассоциативная логика понятна: что-то французское между льдинок. Единственно что, старик прошляпил назвать именем Трюффо-Шаброля какой-нибудь устрашающий убойного свойства коктейль

Таня

Пойду на сеновал, почитаю

У Канта есть одна расистская штучка, довольно невинная, стиля "быта и нравов" подподъездной скамеечной бабули — "О национальных характерах, поскольку они основываются на разном чувстве возвышенного и прекрасного".

Нашла там забавную характеристику испанцев: "Аутодафе поддерживались в Испании не столько суеверием, сколько склонностью нации к причудливому".
Немного жаль, что Иммануил не жил во времена Адольфа

Таня

Ежегодный любимый флешмоб, вот он

У меня, конечно, идеальная команда.
Буффон непревзойденный, как не крути.
Опорный полузащитник Канте, самонужнейший в команде человек.
Парочка сукиных сынов из вражьих клубов типа МанСити и Тотнэма, но пусть это сегодня будут наши сукины сыны.
"Могильщик" Рэмзи, для назидания врагам.
Обязательный среди меня до конца своей карьеры Златан (може ж, це востаннє).
Ну и в клубе не без вингера, конечно.

уефа 16

Гратись тут http://ru.toty.uefa.com/
Таня

***

Люблю представлять Харона маршруточником. Чтоб на баке иконка Посейдона, фигачит рэпачина или шансон про честного вора Прометея, про то шо прокурорши-Мойры — суки, а Зевс — бычара. И ручка весла цветная, наборная и с розочкой.

А после смены чтоб Харон устало складывал монеты ровными столбиками, и курил что-то ядовитое с запахом водорослей, вроде болгарских "Родопи". И на правой груди — профиль Зевсовый, а на левой — Афина анфас

И выпивал с какими-нибудь приводными субстанциями типа Нереид, рубленными фразами оглашая тост, что-то вроде:
"Любви достоин только Папа!
помянем Кроноса, ребята"

А вокруг — тихонько разносятся звуки шансона, как юность сгубила свою Персефона

Таня

Госпром

Хочу кино о Госпроме, чудовище и красавице конструктивизма, с которым межвоенному Харькову так однажды и так безусловно повезло.
Какой-нибудь оптимистический триллер, например, об украинизации в жанре магико-сакрального фолка; и чтоб мятежный дух Скрипника с опереточным маузером блуждал пустыми коридорами Госпрома, и переносился в наши дни.

И Горка как Кабаре, с едой до сегодняшнего дня по советским ГОСТам, интерьером из фильмов про приключения командировочных и музыкой из 80-х с кассетного мафона. За стойкой — вечная красотка Нана, видевшая всех местных первых секретарей, начальников АП и губернаторов, и помнящая универовского декана завалившим курсовую студентом.

А стоящий в коридоре Госпрома унылый советский шкаф для почты, в котором ящики как библиотечные предметные каталоги из перфокарт или как в регистратуре поликлиники, стертые, скрипучие. Чтоб он был порталом, и через него шли телеги потомкам или перемещения во времени и пространстве попаданцев.
(Там смешно. На ящиках налеплены надорванные наклейки: "Управління освіти", "Филиал фонда", "Консалтинговое агентство" и прочая нудотина, а на одном накарябано "Юстас — Алексу")

Но главное действие чтоб разворачивалось в лифтах. Там в углу каждого — иконка, букет из пластиковых гвоздик и незабудок , пляж на плакате с изумрудной зеленью и выедающей глаза синевой; летом — древний вентилятор.
И люди целый день - студенты на практику, пенсионеры, барыги канцелярскими товарами, внезапный замминистра на проверку ссущегося управления, хипстерня по приколу, тетки, у которых на лице большими прозрачными буквами светится "Госслужба навсегда", и лифтеры. лифтерши.
Лифтерши у меня в фильме обязательно были бы маньяками.

Таня

***

Прошла новость, что снимут еще 5 фильмов про Гарри Поттера. Ну я пошутила, что вот бы Гильермо дель Торо отснял их. Так как он умеет снимать кино с детками, больше не умеет никто. "Лабиринт Гарри", "Хребет Гермионы".

Но вообще, из всех фильмов поттерианы больше других люблю третий, "Узника Азкабана" Альфонсо Куарона. Там подростки похожи на подростков, без лишних соплей и спецэффектов, сказочной патоки, украшательства. Может, потому Куарону и не дали снимать дальше)

Герои с мятыми невыспавшимися лицами. Выглядят так, словно всю ночь бухали или трахались. Их одежда — мятая, небрежно подобранная. Они выходят из-за угла школы с таким палевным настороженным видом, как будто только что выкурили на троих здоровенный косяк. И сама школа клевая: мрачная, нетопленная, со множеством злачных мест, — хулигань, пока юн и свеж.

Во всплывающих окнах моей несговорчивой памяти именно таким был универ первых постсоветских лет. Обшарпанный, с холодными коридорами, где можно было курить свой "Житан" без фильтра, "уводящий" с пары затяжек. С темными переходами между этажами, куда прятались целоваться, кому было негде. С закрывающимися изнутри аудиториями, где парни играли в преф на деньги. С прокуренной старой кофейней в подвале, где на стенах — как у Тани на флэту, нарисованы облака, и слон с ослом, летящие вникуда. С обожаемыми и ненавидимыми преподами.

Прогулять пары. Залезть на крышу, разведать там все. Завалить в подвальную кофейню и дать буфетчице Галке кассету с "Дорз", чтобы поставила вместо своей попсы голимой. Позвать Ярославу и парней, чтоб подсадили, и накрасить красной помадой губы толстомордому вченому деятелю по фамилии Короед на портрете около археологического музея. Прости, Короед.
Поехать в общагу, провести операцию "Хрусталь" — отмыть и сдать все бутылки. Деньги тут же пропить, разумеется.
задумать козни. влезть в халепу.

У Гермионы в фильме были часы, возвращавшие на какое-то время назад. Насовсем не хочу, а развеяться, — моталась бы.
Отдайте все Куарону, короч
Таня

***

«Рыцарская любовь, — пишет Эварт Окшотт в "Археологии оружия" — должна быть абсолютно безгрешной; рыцарь не ждал, чтобы дама дарила ему что бы то ни было, кроме оружия, лошадей или денег».
Шото не вижу профита, дамы.

Почти единственное упоминание о женщине в «Песне о Роланде» — когда прекрасная Альда узнает о смерти своего жениха и умирает при этом известии. Появилась, тут же сгинула с горя, — необходимо и достаточно. чо глаза мозолить.
Роланд же, погибая, об Альде не вспоминает, а тоскует, что никогда не увидит прекрасной Франции, что король Шарлемань потеряет доброго вассала, а чудесный Дюрандаль останется без хозяина.

Тут мужчины напоминают, что есть канон типа «накорми, напои, — а потом уже и спать укладывай». Но тут же никаких романтических перспектив вообще. Ты ему бабла отсыпь, коня и сбрую снаряди, а он даже порубая сарацина будет думать за свой меч, за своего короля и как он пиздато сохранил верность сюзерену.

Об выпить хорошую стопку водки, об дать кому-нибудь по морде и об своих конях думает ваш папаша, ага.
Ничего не изменилось с тех пор, практически.

И я чувствую в этом, товарищи прекрасные дамы, какую-то чудовищную наебку.
Таня

***

В книжке Флэнна О`Брайена «Лучшее из Майлза» я нашла себе идеальную работу №2.
Знаете, есть такие состоятельные, вечно занятые люди, иногда необразованные, но чаще им просто читать недосуг или неохота, а прослыть интеллектуалом — лестно. Я б к такому пошла, облагораживать книги.

Чтоб библиотека имела не издевательски-девственный вид, а раритетные издания не резали рук глумливым журналистам склеенными станицами. Книги будут иметь вид, будто их читали и перечитывали. Особенно труды историков, философов, и тяжелые иллюстрированные альбомы репродукций и истории искусств.

Аккуратно отчерченный абзац, открытка с видом Прованса непременно на французском, или билет на трамвай из Барселоны (возможно, НА ТОТ САМЫЙ имени Гауди) в качестве закладок.
Иронически интонированный вопросительный знак на полях, восторженно — восклицательный.

Для дам отдельная услуга, имитация активного чтения в нечастых паузах между хозяйственной деятельностью — там, чешуя меж страниц, вышитая лента или проступивший контур сковородки сырников на обороте (на титуле как-то пошло и в лоб) — буквально, не хватило рук.

Часть томов надписывается; текст сочиняется в форме изъявлений любви и благодарности от автора каждой книги. Скажем, "От верного друга и последователя, с уважением, К. Маркс".

Мой конек был бы — ремарки.
- Ну разумеется.
- Вовсе не согласен.
- Ну не знаю, все же см. Гомер, "Одиссея", III, 151
- Ну допустим, но вот Боссюэ в "Discours sur l’histoire universelle" дал толкование куда более весомое
- Помню, то же самое говорил мне бедняга Джойс
- Кастанеда об этом ничего не писал

Знай себе читай, пиши, тонко глумись иногда. Работа мечты, практически
Таня

25

Моя країна різна.
Тут чути, як суворо рипить сніг під рифленими підошвами та червоними чобітками, тут бува хуртовина, і заноси, і мороз під 40. Тут зустрічаєш обвітрені похмурі обличчя справжніх героїв і хутряний капюшон, насунутий на очі — чи на засніженій трасі, чи на Майдані. Вони якщо кажуть «Зима близько», то відразу торкає: чи ти настачив вугілля, чи придбав пальта, чи наготовив блаженним літом, що їсти. Це різдвяні казки та вертепи, це веселий Святий Миколай і суворий вояк у білому маскхалаті, що ночами гріє руки над багаттям і посміхається раз на рік. І це — моя таємнича Північ

Тут все цвіте, і все буяє, а літо шалене і квітуче, із запаморочливим запахом липневого цвіту та полину, і вишні з абрикосами та виноградом — усе вклоняється до землі втяжелілими від ягід гілками. Тут лодка в кожного пристойного чоловіка, а то й не одна. Тут винута «душа» із кавуна та щойно виловлені і зварені з кропом креветки — найкраща їжа. Шоколадний загар, яскравий сарафан і босі ноги ув піску, і непереборна лінь, і собака дрімає у ніг. Тут занурюєшься в чорну безодню, а потім з неї виринаєшь — до сонця або місяця, дивлячись коли тебе притягнуло до себе море. Бабуся варить варення, дідо гонить густе солодке вино, і діти тягають трохи того і того. Тут звичка гостро відчувати життя. І це — мій омріяний Південь

Тут сірий геометричний ампір міст, і зеленіють пагорби — не відразу й відрізниш терикони від курганів давніх скіфів, і вигорілі жовті степи, і за заводом відразу — городи з заростями малини та смородини. Тут старі вікові ярмарки та новітні найбільші у країні сучасні базари, і маленькі сільпо, де на сніданок — саме лише бухло. Тут куполи православних храмів, дахи сінагог і гострі стріхи костьолів, і стріли мінаретів не заважали одне одному. Тут сто різновидів глини, і стільки ж річкових риб, і ще більше балачок, і навіть суворе російське слово скругляється якщо не до мови, то до суржика, чим далі від зрусифікованих міст — то вільніше. І це — мій ірраціональний Схід.

Тут є рафіновані міста і найсмачніша кава з круасанами вранці, і кабацькі витребеньки з Захер-Мазохом для туристів, і трохи легенд та магії з далеких полонин — для себе. Сільські ковдри з візерунками століть і сучасні фунікульори для галасливих туристів. Ковані металеві мережива міських огорож і безкраї живі паркани довгих струнких смерек, джаз і трембіта, і всі панянки — трохи собі чорноокі відьми. Тут різномаїття сиру, м’яса і мінеральної цілющої води, і мов і діалектів — вибирай собі що хочешь. І це — мій незбагненний Захід

І коли я влітку катаюся забацаним довготянучим поїздом майже через всю країну, з Харкова до батьківщини, ув бережений Богом та начальством Херсон, за вікном мені — отак.
Найкрасивіші в світі кольори.
Найкраща в світі країна.
З Днем народження

DSC00072