May 29th, 2017

Таня

Кепска будзе

Джойс, подрабатывая книжным критиком, как-то писал рецензию на роман, крайне раздражавший его своей непонятностью (посмотрела б я на тот геройский роман, с нежностью и трепетом)
Но не суть. прочла забавное, что Джойс соотносил семь смертных грехов с европейскими нациями. Обжорcтво досталось англичанам, гордыня — французам, гнев — испанцам, алчность — итальянцам, похоть — немцам, а праздность — славянам.

Лежу.
Хотя лично я, исходя из субъективного оценочного суждения о литературе, соотнесла бы славян с самым непростительным из грехов, когда в наличии на выбор все остальные — с унынием.
Ну вот хоть "Дубинушку" вспомните, и вообще народные и псевдонародные песни. умирал ямщик.

Или вот у прекрасных белорусов есть поэма "Кепска будзе!", которая честно предупреждает приличных людей: "Будет хуево!" Или еще сквозная история про мальчика, который надеялся встретить весну, сыграв на берестяном музыкальном инструменте. Как вы понимаете, никакой весны он так и не встретил, и умер (сравните с греками, например — там мальчики сопилку юзают не для херни, а нимф и дриад подманивать. Ну или от большой тоски, максимум что — созерцают в луже свою прелестную рожицу)

А в украинских песнях. Дитьо шло в школу, и в лесу замерзло, а мама дома ждет, такое. Из замерзших в лесу можно составить город. Да и вообще украинская литература — чем она? О невыносимом унынии бытия. О панщине, о рученьки терпнуть, о панах-самодурах, о мскалях, совративших панночек, о героических, но павших козаках и характерниках. Байда с крюка турецкого вещает. Опришками хуже Дракулы можно детей пугать, — живодеры и прелюбодеи. В кинематографе — сами понимаете: если герой — сразу умер. ну или уже женат.

Тут невольно позавидуешь немцам: а не лучше ли соотноситься с похотью и, как следствие — с порно. хотя бы и с таким, унылым