Таня

***

Сьогодні День народження не тільки в Неньки, але й в її звитяжного нескоренного сина, Левка Лук’яненка. І це надзвичайно символічний збіг. Мало хто уособлює незламність, свідомість, вміння чекати та водночас рвати греблю та лупати сю скалу.

Днями на UA:Перший вийшло кілька якісно нових передач про Діда. Як історик, я знала за його життєвий шлях: і про шкільну тетрадку із виписаним Актом проголошення незалежності, і про тюрми у Мордовії та у Сибіру. Проте живі свідки подій, спогади самого Левка — безцінні та повчальні.

Скажімо, була вражена спогадами товаришів, як якийсь справжній комуняцький кат у тюрмі казав, шо ось Левка не розстріляли за вироком — а дарма. Адже багато кого вбили, і вся Україна спокійно продовжує будувати комунізм, а таких як Левко залишається — ну 50 відщепенців чи шо. Проте Дід відповів, що навіть якщо він залишиться один — справжня Україна буде існувати, поки він живий. Тільки уявіть: СРСР на весь неосяжний простір і час, тюрма, карцер і холод. І програмні документи передаються — дружині при поцілунку на миттєвому побаченні, закатані в шматочок мила. А людина вірить у свою справу, в свою Небесну Україну.

Або коли вийшов з тюрми, аж тут якраз товариши вирішували, хто буде серед очільників Української Гельсінської групи — бо це майже автоматично означало тюрму, то був нелегкий вибір. Левко сміявся: давайте я, бо лагерна куфайка ще не вивітрилась, не протряхла. І ніякої зради, бо без надії сподівався, чи шо.

Але ж дожив до незалежності, дочекався. І я думаю: ось ми теж дожили. І совок розваливсь, і бронзові голови Леніна котилися під ноги. Може, ще дочекаємось не тільки справжнього Дня Незалежності, а й Дня Перемоги. Такого файного парада як сьогодні — та щоб під ноги ветеранам АТО летіли хоругви окупанта. Особисто я цього бажаю, друзі — всім нам. І щоб Левко Лук’яненко теж дожив та побачив

Таня

***

Что больше всего бесит во всякого рода леваках, коммуняках и регионалах — их чудовищное лицемерие. Блеск и нищета популистов всегда распределяется одинаково: блеск — себе, нищета — наебанным трудящимся массам.

Вспомнила как красный агитатор, пламенный карбонарий, Главнокомандующий армией Крыленко, по отзывам прачек, в 1918 году носил исключительно шелковое белье.
Или вот из мемуара Пантелеева: сидит Горький, Буревестник революции, в гостиной, за народ перетирает, тут вплывает экономка Липочка и ласково так:
— Алексей Максимович, там мужик рябчиков принес.

Тут тебе революция, восстание масс, фронты и штабы, галифе и кожаные тужурки... а Главнокомандующий под тужуркой — в шелковых труселях, и Буревестник клюет не просо, а рябчиков.
А регионалы счас — в Киеве, в Монако или на Адриатике, а не в ДНР соблюдают комендантский час.

То есть трудящимся — индустриализация, коллективизация, шахты, "русскій мір", скрепы и евразийство.
А себе — рябчики, шелковые трусики и на Капри, в ЕС

Таня

философия, как за баней

Луций Анней Сенека жил над баней.
Римская баня была центром социальной, эротической, культурной и спортивной жизни общества. Бери и созерцай — так нет, философ страдал.
Сенека терпел громкие стоны силачей и протяжные — любовников, хлесткие удары массажистов по телу. Ненавидел азартные выкрики болельщиков игры в мяч (заодно знал, кто там у них всё купил).

Часами слушал нудные перебранки политиков, жалобные завывания при выщипывании волос, грубые крики при ловле воров, соблазняющий шепот торговцев сластями, — звуки, «от разнообразия которых можно возненавидеть собственные уши».

Философ же, в каком-то смысле сноб. Жил над баней, а все равно умер в своей ванне. Коллективные помывки игнорировал, смерть на миру красной не считал.
Терпел, терпел, и постепенно стал стоиком.

А вот если б не терпел, и спускался к народу — стал бы эпикурейцем.
Если б в ответ подляны кидал (там, я не знаю, забивал водопровод) — стал бы киником.
А если б отринул снобизм, и ринулся в баню все свои философические изыскания проверять опытом — был бы позитивист.
Влез в соблазн и втравил в него кого-нибудь из чуваков — тут я путаюсь, был бы сократиком или платоником.

Сенека был как Распутин, ну или как Плейшнер, чтоб уже наверняка покончить с собой — и вены, и яд, и меч, и утопился. Мало их таких, мощных старцев: если б не ножи, яды, пистолеты, и все это вместе сразу — их не завалил бы и Рокко Сиффреди.

И жену с собой, кстати, угандошил! А знаете, кто еще, как Сенека, довел свою жену до самоубийства? ГИТЛЕР!

Но вообще, современный городской житель, утомленный еще и цивилизацией: грохотом трамваев, ночными гонками мотоциклистов, перфоратором соседей и их любовно-ремонтными игрищами, романсеро бомжиков под окнами в 5 утра и завыванием кошаков — снисходительно ржет над страданиями Сенеки, такого нежного
Таня

***

Прочла поэтическую алармистскую статью Переса-Реверте: он сравнивает современную мусульманскую экспансию в Европу с нашествием готов. И как готы, ничтожными беженцами впущенные в Рим, через какую-то сотню лет разрушили великую империю, так и сейчас: толерантная Европа падет перед юной злой силой мигрантов.
Новые времена, новые варвары — они имеют то, чего Европа не имеет: молодость, энергию, решительность и голод. Если их мало, прибывшие интегрируются в местную культуру и обогащают ее, если много — трансформируют или уничтожают.
Возможно, новая европейская империя, — пишет Артуро, — и будет лучше. И тут наша задача, как европейцев — заранее подготовиться, нарожать и навоспитывать умных, сильных, лабильных метисов. Чтобы они умели воевать, выживать, были интеллектуалами и вместе с тем — лишены иллюзий и прекраснодушных идей диснеевских сказок.
(Смиюсь: так когда-то в РПЦ, кажется, Кураев — писал, что миссией современного поколения есть сохранение веры, души и традиции, а именно: передача православной эстафеты китайцам).
Так что, друзья, почитала и так вижу: наиценнейшей фигурой современyого европейского общества становится Пролетарий в его чистом первичном древнеримском значении: рrōlētārius (лат.) — «гражданин, который служит государству только тем, что имеет детей».
Ну а знаковым фактором актуальной политики и методики ведения гибридных войн — ожидание, пока сепаратисты, мигранты или переселенцы в стратегическом регионе нарожают себе большинство

Таня

***

Всяка пристойна нація має свою тотемну тварину. Американці — орлана, поляки — білого орла, священний вепр вижирається та воскресає в сагах у буйних колись скандинавів.
А шо в нас — де дві тварини, там три тотема. Сірий вовк? Коза, що її водять на свята? Вгодована паця? Або воли: ті, що вперто чимчикують Чумацьким Шляхом із сіллю, або ті, що не ревуть, коли ясла повні? чи лев козацький. чи Той, Що Греблі Рве.

З тваринами складно, але серед рослин є непереможний кандидат в тотеми — буряк. Як побачила фото з Миколаївській області, де поставили пам'ятник цукровому буряку замість Леніна — зрозуміла: Боже, це ж він. Солодкий, як уста таврійських красунь, темний, як кров вкраїнських героїв, невідмиваємий, як генетична пам'ять поколінь, що ведуть тут бентежне життя — може, з самісіньких скіфів, яким раптом набридло вештатися степом.

Це за нього війни за землю, яку закидують навіть шапкою, "а то мені під бурячки". Це з нього дахозламний первак, чистий, як дитяча сльоза. Це з нього славетний борщ — кров та плоть української землі, червоний і густий. Багатошаровий як наші закарбовані негаразди, пекучий від перцю як давня образа, гарячий як пристрасть, жаданий всіма прибулими до Вкраїни та незабутній назавжди як мої цілунки.
І Буряк у ньму, навіть Пан Буряк, тотем і герой, сенсоутворюючий центр, як та сама ідея, час якої настав

буряк11

Таня

Кепска будзе

Джойс, подрабатывая книжным критиком, как-то писал рецензию на роман, крайне раздражавший его своей непонятностью (посмотрела б я на тот геройский роман, с нежностью и трепетом)
Но не суть. прочла забавное, что Джойс соотносил семь смертных грехов с европейскими нациями. Обжорcтво досталось англичанам, гордыня — французам, гнев — испанцам, алчность — итальянцам, похоть — немцам, а праздность — славянам.

Лежу.
Хотя лично я, исходя из субъективного оценочного суждения о литературе, соотнесла бы славян с самым непростительным из грехов, когда в наличии на выбор все остальные — с унынием.
Ну вот хоть "Дубинушку" вспомните, и вообще народные и псевдонародные песни. умирал ямщик.

Или вот у прекрасных белорусов есть поэма "Кепска будзе!", которая честно предупреждает приличных людей: "Будет хуево!" Или еще сквозная история про мальчика, который надеялся встретить весну, сыграв на берестяном музыкальном инструменте. Как вы понимаете, никакой весны он так и не встретил, и умер (сравните с греками, например — там мальчики сопилку юзают не для херни, а нимф и дриад подманивать. Ну или от большой тоски, максимум что — созерцают в луже свою прелестную рожицу)

А в украинских песнях. Дитьо шло в школу, и в лесу замерзло, а мама дома ждет, такое. Из замерзших в лесу можно составить город. Да и вообще украинская литература — чем она? О невыносимом унынии бытия. О панщине, о рученьки терпнуть, о панах-самодурах, о мскалях, совративших панночек, о героических, но павших козаках и характерниках. Байда с крюка турецкого вещает. Опришками хуже Дракулы можно детей пугать, — живодеры и прелюбодеи. В кинематографе — сами понимаете: если герой — сразу умер. ну или уже женат.

Тут невольно позавидуешь немцам: а не лучше ли соотноситься с похотью и, как следствие — с порно. хотя бы и с таким, унылым
Таня

***

В который раз изумляюсь, насколько нелинейны время вообще и история в частности. (соединила, как Эйнштейн, практически). Даже если взять Европу, ну а что еще брать тру европоцентристу — тут есть страны, где время практически остановилось. Есть места, где будущее и средневековье лежит несмешивающимися пластами, как ликеры в коктейле. И есть — где движ стремителен, как в темной речной воронке в днепровских плавнях.

1 мая это очень заметно по новостной ленте. Вот тот же Бадью, когда он говорил, что май 68-го — это все, что у французов есть, — кажется он прав. ну по крайней мере, что касается Старой Европы. Левая молодежь, пенсионерские политические движи, больше похожие на туризм. Демонстрации благополучных людей в защиту палестинцев от умучивших их израильтян. Одна из местных девушек пишет: да, многим скучно, политический активизм — способ досуга, по ящику футбол и сериальчики, а на улице — общение, дружбаны, социальные связи и чувство сопричастности. Посмотри, тут на одной улице они за Сирию, а на соседней в костюмах Республики штурмуют ̶к̶а̶р̶т̶о̶н̶н̶ы̶й̶ ̶Р̶е̶й̶х̶с̶т̶а̶г̶ ̶ Бастилию, машут саблями и поминают Корсиканца.

Не то у нас. Пенсионеры участвуют в политических акциях — или горят, как у Юлии Владимировны под тюрячкой, или от бедности за 200 гривен от очередных беспринципных чертей. И еще момент, который неизменно удивляет меня в нашей бедной стране: полное отсутствие приличных левых. При экономических траблах, бедности и прочем — наши движухи много лет преимущественно правые. Левые в Украине дискредитированы: комми — историей Союза, социалисты, эсдеки и витренковцы — многолетним лежанием под РФ или местными олигархическими кланами, молодые леваки вроде боротьбистов — коллаборационизмом с оккупантами. Любая апелляция к социальной справедливости и прочей борьбой с олигархами сейчас смотрится как подрывная деятельность против украинского государства.

Традиции майских и левых праздников вообще в Украине ушла из-за свежих, ярких, героических потрясений последних десятилетий, и всегда эти революции были правыми: национальная, освободительная, _украинская-буржуазная_ или как их там еще назвать. Причем революции настоящие, меняющие даже не собственность, не властные персоналии, а судьбу страны и сознание людей, формирующие нацию. Конечно, соседские карнавальные пятичасовые гуляния или ностальгические отзвуки 68-го года в Европе на этом фоне выглядят не то чтобы забавно, а как-то игрушечно. Как из другого времени, из другого пласта истории.

Интересно, конечно: каким будет левый фланг в Украине, и будет ли вообще. Свято место пустым бывает недолго, но никого интересного с новой идеей, а не с линялым первомайским транспарантом, я не вижу
Таня

(no subject)

Всегда любила Ирландию. Может, еще и потому, что она, говоря словами Джойса, «старая свинья, пожирающая своих сыновей», так похожа на мою прекрасную и несчастную Родину.

Похожа многим: имперским мрачным гнетом, страшными голодовками, межрелигиозной рознью и междоусобицами. Заносчивыми вождями кланов. Волей к свободе, наличием своего бунтующего Ольстера. Яркими семейными дрязгами. Яркой литературой и ее влиянием на жизнь и образ всей нации. Непокорным, упрямым мужским психотипом. Животной витальностью женщин. Феноменальной эстетикой пройоба и умением обратить его себе на пользу. «А нiхуя нє пiздєц! Ми тут в пустинi сад зробимо!»

Вот смотрите: даже легенда об Ольстере — о победе лузера. Там как два брата, проплывая в лодке мимо Ольстера, решили, что хозяином станет тот, кто первым коснется земли, добравшись до нее вплавь. Отставший, видя, что проигрывает, отсек себе руку и бросил на берег. Красная кровавая рука упала на землю Северной Ирландии и отдала ее неудачнику, проигравшему соревнование и готовому пойти на членовредительство, лишь бы — его взяла. Тут же вспоминаю анекдот про вкраинца, кидающего шапку – «А ото воно буде пiд бурячки». ну или надкусывающего недоставшееся.

Их национальный праздник, известный во всем мире — Блумсдэй, тоже начался с досадного пройоба. Когда «Улисс» был запрещен в Ирландии и мало кому известен вообще, 16 июня 1954 года группа ирландских писателей, издателей и прочих снобов отправилась по книжному маршруту. Публичные интеллектуалы не отличались практичностью. Компания сбилась с дороги — уж слишком много попалось на пути пабов — и набралась в дымину. Пьяный дебош не остался незамеченным прессой, скандал раздули, повод прибухнуть радостно подхватили дублинцы. Неудавшийся Блумсдэй благодаря шумихе пошел в народ. И не только в ирландский.

Можно перечислять их диковины на грани фейла бесконечно, от ирландских дуэлей до ирландских картофельных орудий. Ирландия, раздираемая несчастьями, долго была европейским неудачником и экспортировала эмигрантов. Ирландцы много столетий стремились свалить со своего, как иногда называли, «острова бездействия». Но, обретя независимость, — постепенно благодаря образованию, относительно толковому правительству, энтузиазму и усердию постепенно превращают родину из вечного лузера в приличную страну. Нам есть чему у них поучиться.

Единственно что: свой восхитительный гэльский они проебали
Таня

Ла Ла Лажа

Есть какая-то чудовищная несправедливость, что Оскар блестящему актеру ди Каприо дали не за Гилберта Грейпа, не за Артюра Рембо или Ромео, а за ведмедя и ночевку в конине. Точно такие же чувства испытываю, глядя на номинированный со всех сторон, куда ни поцелуй, "Ла Ла Лэнд".

Гослинг, тончайший драматический актер, мастер сложных образов, огонь моих чресел — и неужели же заслуженную награду лицедея ему дадут за картонный силуэт смазливого инфантила.

Кино я смотрю раз пять в год, когда оно отстоится, или если в нем сыграет кто-то из любимых актеров — вот это был как раз такой случай. И я настолько разочарована плоскостью и непритязательностью картины, что даже рискну надавать советиков (наверное, первый раз вообще))

Если вы, как я, восторженная тьолочка, завороженно ожидающая каждое появление Гослинга в кадре в образе трудного подростка, малолетнего преступника, аутиста на сложных щщах — не смотрите. Его там даже не хочется, он лучезарный как картина Мао в китайской младшей школе, пересмотрите лучше "Драйв".

Если вы мужчина сложной судьбы — не смотрите ни в коем случае. В кинокартине присутствует опасная иллюзия появления старого друга с предложением легкой высокооплачиваемой работы. во-первых, это крайне вредная иллюзия, во-вторых, счастья она тоже не принесет. только расстроитесь.

Если вы мужчина и вас пытается затянуть на просмотр значимая для вас тьолочка — не смотрите любой ценой. фильм вам не понравится, дама это почувствует и подкиснет, а визуальное сравнение с Гослингом будет в 100% случаев не в вашу пользу. ладно, в 99% случаев.

Если вы любите эту эпоху: чтоб город-джаз, город-блюз, пальмы и забегаловки фаст-фуда, и пыльные вывески маленьких мотелей с комнатами на час, и чтоб вот уже за поворотом из открытого кадиллака видишь море — не смотрите. Это как "Рок-н-ролльные небеса", как "Стэнфордские жены", как "Плезантвиль" — только пластиковый, одномерный, плоский мир без драмы, без сюжета, без интриги. без божества, без вдохновенья.

Если вы просто любите джаз — не смотрите "Ла Ла Лэнд" примерно никогда. Музыка там — настолько фон, настолько инструмент и незначительная деталь, что это просто удручает. Гослинг похож на джазового исполнителя примерно как капитан баскетбольной команды на лучшего ученика юридического факультета того универа, за который он играет.

Посмотрите лучше "Born to Be Blue”, — вот где весь этот блюз, жизнь и судьба, трепетный суровый Юг и главное — божественная музыка. Ну и отдельное спасибо Боженьке за Итана Хоука в роли Чета Бейкера вообще и постельные сцены с ним в частности.

И верните пожалуйста Гослинга из карамельного Ла Ла Мира Рефну, с приблизительным текстом: "Николас Виндинг, прости, мы все проебали"


Таня

**

У Оруэлла есть интересное рассуждение, что Ад и всякое Зло в литературе и религиозных текстах описано очень ярко и убедительно, а попытки описать абсолютное счастье неудачны: утопии неизменно скучны, им недостает яркости и жизненности.

Как атеисты и леваки вообще, так и христианские авторы рисуют Рай и Счастье прозаическим образом — «экстаз», «блаженство», покой, пение гимнов, и самый яркий и чувственный образ — гурии, обещанные Кораном.

Так вот. В этом свете мне больше всех нравится Тертуллиан, который предполагает, что одной из главных радостей на Небесах является созерцание мук прóклятых.
Составлю, пожалуй шо, список — заранее.

Ну и чтоб в отдельном круге Ада располагалась РФПЛ, и вход в этот круг охранял трехголовый Пес Цербер с головами Овчинникова, Черчесова и Газзаева